— Да, это меня беспокоит. С моей точки зрения это не мелочь, как и с точки зрения ваших собратьев ханов. Росомахи, Сара, лишь одна часть большего общества. Я пошел на подобные меры и изменения, чтобы предотвратить часть того, что привело нас к гражданской войне и едва ли не всеобщей гибели. Если бы не основание наших кланов и внедрение системы каст, я оказался бы виновен в прекращении одной войны лишь ради начала другой.

— Мне всегда казалось, что мы имеем некоторую степень власти внутри собственных кланов. Ханы правят своими людьми. Я не отменяю касты, а лишь проявляю больше гибкости, чем равные мне.

— От, — сказал Николай, сделав паузу для пущего драматического эффекта. — Мы один народ с одним виденьем, моим виденьем. Это виденье спасло нас от уничтожения. Ты хан, да, но правишь ты по повелению стоящего выше тебя, — его слова звучали словами судьи, выносящего приговор.

— Система каст отныне постоянна, и никаких больше перемещений, воут?

Николай улыбнулся, но не теплой, дружелюбной улыбкой, а скорее несущей угрозу в уголках губ.

— Ут, хан Мак-Эведи. Я не могу позволить, чтобы твои Росомахи внедряли перемены, порождающие волнения в других кланах и инакомыслие внутри общества в целом. Ты вернешься к своим людям — к моим людям, и объяснишь им всю мудрость идеи каст. Перевоспитаешь их, если потребуется. Личности, перемещенные тобой из одной касты в другую, вернутся на свои старые места.

Мак-Эведи заерзала на стуле.

— Данная мера, скорее всего, породит недовольство среди моих людей, ильхан, в тех, кто будет задет изменениями.